Илья Иосифович Варшавский 
Ограбление произойдет в полночь

Илья Иосифович Варшавский

ОГРАБЛЕНИЕ ПРОИЗОЙДЕТ В ПОЛНОЧЬ

Патрик Рейч, шеф полиции, уселся в услужливо пододвинутое кресло и огляделся по сторонам. Белые панели с множеством кнопок и разноцветных лампочек чем‑то напоминали автоматы для приготовления коктейлей. Сходство Вычислительного центра с баром дополнялось двумя девицами‑операторами, восседавшими за пультом в белых халатах. Девицы
явно злоупотребляли косметикой, и это определенно не нравилось Рейчу. Так же, как, впрочем, и вся затея с покупкой электронной машины. Собственно говоря, если бы Министерство внутренних дел поменьше обращало внимания на газеты, нечего было бы заводить все эти новшества. Кто‑кто, а Патрик Рейч за пятьдесят лет работы в полиции знал, что стоит появиться какому‑нибудь нераскрытому преступлению, как газетчики поднимают крик о том, что полиция подкуплена гангстерами. Подкуплена! А на кой черт им ее подкупать, когда любой гангстерский синдикат располагает значительно большими возможностями, чем сама полиция. К их услугам бронированные автомобили, вертолеты, автоматическое оружие, бомбы со слезоточивым газом и, что самое главное, возможность стрелять по кому угодно и когда угодно. Подкуплена!..
Дэвида Логана корчило от нетерпения, но он не решался прервать размышления шефа. По всему было видно, что старик настроен скептически, иначе он бы не делал вида, будто все это его не касается. Ну что ж, посмотрим, что он запоет, когда все карты будут выложены на стол. Такое преступление готовится не каждый день!
Рейч вынул из кармана трубку и внимательно оглядел стены в поисках надписи, запрещающей курить.
– Пожалуйста! – Логан щелкнул зажигалкой.
– Благодарю!
Несколько минут Рейч молча пыхтел трубкой.
Логан делал карандашом отметки на перфоленте, исподтишка наблюдая за шефом.
– Итак, – наконец произнес Рейч, – вы хотите меня уверить, что сегодня ночью будет сделана попытка ограбления Национального банка?
– Совершенно верно!
– Но почему именно сегодня и обязательно Национального банка?
– Вот! – Логан протянул шефу небольшой листок. – Машина проанализировала все случаи ограбления банков за последние пятьдесят лет и проэкстраполировала полученные данные. Очередное преступление, – карандаш Логана отметил точку на пунктирной кривой, – очередное преступление должно произойти сегодня.
– Гм.. – Рейч ткнул пальцем в график. – А где тут сказано про Национальный банк?
– Это следует из теории вероятностей. Математическое ожидание…
Национальный банк. Рейч вспомнил ограбление этого банка в 1912 году. Тогда в яростной схватке ему прострелили колено, и все же он сумел догнать бандитов на мотоцикле. Буколические времена, когда преступники действовали небольшими группами и были вооружены старомодными кольтами. Тогда отвага и ловкость чего‑то стоили. А сейчас… «Математическое ожидание», «корреляция», «функции Гаусса», какие‑то перфокарты, о, господи' Не полицейская служба, а семинар по математике.
– … таким образом, не подлежит сомнению, что банда Сколетти.. .
– Как вы сказали?! – очнулся Рейч.
– Банда Сколетти. Она располагает наиболее современной техникой для вскрытия сейфов и давно уже не принимала участия в крупных делах.
– Насчет Сколетти – это тоже данные машины?
– Машина считает, что это будет банда Сколетти. При этом вероятность составляет восемьдесят шесть процентов.
Рейч встал и подошел к пульту машины.
– Покажите, как она работает.
– Пожалуйста! Мы можем повторить при вас все основные расчеты.
– Да нет, я просто так, из любопытства. Значит, Сколетти со своими ребятами сегодня ночью вскроют сейфы Национального банка?
– Совершенно верно!
– Ну что ж, – усмехнулся Рейч. – Мне остается только его пожалеть.
– Почему?
– Ну как же! Готовится ограбление, о нем знаем мы с вами, знает машина, но ничего не знает сам Сколетти.
Логана захлестнула радость реванша.
– Вы ошибаетесь, – злорадно сказал он. – Банда Сколетти приобрела точно такую же машину. Можете не сомневаться, она им подскажет, когда и как действовать.

x x x

Жан Бристо променял университетскую карьеру на деньги, и ничуть об этом не жалел. Он испытывал трезвое самодовольство человека, добровольно отказавшегося от райского блаженства ради греховных радостей в сей земной юдоли. Что же касается угрызений совести оттого, что он все свои знания отдал гангстерскому синдикату, то нужно прямо сказать, что подобных угрызений Жан не чувствовал. В конце концов, работа программиста – это работа программиста, и папаша Сколетти платил за нее в десять раз больше, чем любая другая фирма. Вообще все это скорее всего напоминало игру в шахматы. Поединок на электронных машинах. Жан усмехнулся и, скосив глаза, посмотрел на старого толстяка, которому в этот момент телохранитель наливал из термоса вторую порцию горячего молока. Вот картина, за которую корреспонденты газет готовы перегрызть друг другу глотки: гроза банков Педро Сколетти пьет молочко.
– Ну что, сынок? – Сколетти поставил пустой стакан на пульт машины и обернулся к Бристо. – Значит, твоя гадалка ворожит на сегодня хорошее дельце?
Бристо слегка поморщился при слове «гадалка». Нет, сэр, если вы уж решили приобрести электронную машину и довериться голосу науки, то будьте добры обзавестись и соответствующим лексиконом.
– Мне удалось, – сухо ответил он, – найти формулу, выражающую периодичность ограблений банков. Разумеется, удачных ограблений, – добавил он, беря в руки школьную указку. – Вот здесь, на этом плакате, они изображены черными кружками. Красные кружки – это ограбления, подсчитанные по моей формуле. Расположение кружков по вертикали соответствует денежной ценности, по горизонтали – дате ограбления. Как видите, очередное крупное ограбление приходится на сегодняшнее число. Не вижу, почему бы нам не взять такой куш.
– Какой куш?
– Сорок миллионов.
Один из телохранителей свистнул. Сколетти в ярости обернулся. Он ненавидел всякий неожиданный шум.
Некоторое время глава синдиката сидел, тихо посапывая. Очевидно, он обдумывал предложение.
– Какой банк?
– Национальный.
– Так…
Чувствовалось, что Сколетти не очень расположен связываться с Национальным банком, на котором синдикат уже дважды ломал себе зубы. Однако, с другой стороны, сорок миллионов – это такая сумма, ради которой можно рискнуть десятком ребят.
Бристо понимал, почему колеблется Сколетти, и решил использовать главный козырь:
– Разумеется, все проведение операции будет разработано машиной.
Кажется, Бристо попал в точку. Больше всего Сколетти не любил брать на себя ответственность за разработку операции. Пожалуй, стоит попробовать, если машина… Но тут его осенило:
– Постой! Говорят, что старик Рейч тоже установил у себя в лавочке какую‑то машину. А не случится так, что они получат от нее предупреждение?
– Возможно, – небрежно ответил Бристо. Однако у нас в этом деле остается некоторое преимущество: мы знаем, что у них есть машина, а они про нашу могут только догадываться.
– Ну и что?
– Вот тут‑то вся тонкость. Машина может разработать несколько вариантов ограбления. Одни из них будут более удачными, другие – менее. Предположим, что полиция получила от своей машины предупреждение о возможности ограбления. Тогда они поручат ей определить, какой из синдикатов будет проводить операцию и какова тактика ограбления. Приняв наилучший вариант за основу, они разработают в соответствии с ним тактику поведения полиции.
– Ну и прихлопнут нас.
– Ни в коем случае!
– Почему же это?
– А потому, что мы, зная об этом, примем не наилучший вариант, а какой‑нибудь из второстепенных.
Сколетти энергично покрутил носом.
– Глупости! Просто они устроят засаду в банке и перебьют нас, как цыплят.
– Вот тут‑то вы и ошибаетесь, – возразил Бристо. – Рейч ни в коем случае не решится на засаду.
– Это еще почему?
– По чисто психологическим причинам.
– Много ты понимаешь в психологии полицейских, – усмехнулся Сколетти. – А я‑то знаю старика больше тридцати лет. Говорю тебе: Рейч любит действовать наверняка и ни за что не откажется от засады.
Бристо протянул руку и взял со стола рулон перфоленты.
– Я, может быть, и мало знаю психологию полицейских, но машина способна решить любой психологический этюд, при соответствующей программе, разумеется. Вот решение такой задачи. Дано: Рейчу семьдесят четыре года. Кое‑кто в Министерстве внутренних дел давно уже подумывает о замене его более молодым и менее упрямым чиновником. Во‑вторых, на засаду в Национальном банке требуется разрешение Министерства внутренних дел и санкция Министерства финансов. Что выигрывает Рейч от засады? Чисто тактическое преимущество. Чем Рейч рискует в случае засады? Своей репутацией, если он не сможет отбить нападение. Тогда все газеты поднимут вой, что полиция неспособна справиться с шайкой гангстеров, даже в тех случаях, когда о готовящемся преступлении известно заранее. В еще более глупое положение Рейч попадет, если засада будет устроена, а попытки ограбления не последует. Спрашивается: станет ли Рейч просить разрешения на засаду, раз он сам не очень доверяет всяким машинным прогнозам? Ответ: не станет. Логично?
Сколетти почесал затылок.
– А ну, давай посмотрим твои варианты операций, – буркнул он, усаживаясь поудобнее.

x x x

– Ну что ж, – сказал Рейч, – ваш первый вариант вполне в стиле Сколетти. Все рассчитано на внешние эффекты – и прорыв на броневиках, и взрывы петард, и весь план блокирования района. Однако я не понимаю, зачем ему устраивать ложную демонстрацию в этом направлении. – Палец шефа полиции указал на одну из магистралей центра города. – Ведь отвлечение сюда большого количества полицейских имеет смысл только в том случае, если бы мы знали о готовящемся ограблении и решили бы подготовить им встречу.
Логан не мог скрыть торжествующей улыбки.
– Только в этом случае, – подтвердил он. – Сколетти уверен, что нам известны его замыслы, и соответствующим образом готовит операцию.
– Странно!
– Ничего странного нет. Приобретение Управлением полиции новейшей электронно‑счетной машины было разрекламировано Министерством внутренних дел во всех газетах. Неужели вы думаете, что в Вычислительном центре синдиката Сколетти сидят такие болваны, что они не учитывают наших возможностей по прогнозированию преступлений? Не станет же полиция приобретать машину для повышения шансов выигрыша на бегах.
Рейч покраснел. Его давнишняя страсть к тотализатору была одной из маленьких слабостей, тщательно скрываемой от сослуживцев.
– Ну, и что из этого следует? – сухо спросил он.
– Из этого следует, что Сколетти никогда не будет действовать по варианту номер один, хотя этот вариант наиболее выгоден синдикату.
– Почему?
– Именно потому, что это самый выгодный вариант.
Рейч выколотил трубку, снова набил ее и погрузился в размышления, окутанный голубыми облаками дыма.
Прошло несколько минут, прежде чем он радостно сказал:
– Ей‑богу, Дэв, я, кажется, все понял! Вы хотите сказать, что синдикат не только догадывается о том, что нам известно о готовящемся ограблении, но и о том, что мы имеем в своих руках их планы.
– Совершенно верно! Они знают, что наша машина обладает такими же возможностями, как и та, что они приобрели. Значит, в наших руках и план готовящейся операции, а раз этот план наивыгоднейший для синдиката, полиция несомненно положит его в основу контроперации.
– А они тем временем…
– А они тем временем примут менее выгодный для себя вариант, но такой, который явится для полиции полной неожиданностью.
– Фу! – Рейч вытер клетчатым платком багровую шею. – Значит, вы полагаете, что нам…
– Необходимо приступить к анализу плана номер два, – перебил Логан и дал знак девицам в халатах включить машину.

x x x

– Не понимаю, почему вы так настроены против этого варианта? – спросил Бристо.
'– Потому что это собачий бред! – Голос Сколетти дрожал от ярости. – Ну хорошо, у меня есть пяток вертолетов, но это вовсе не означает, что я могу сбрасывать тысячекилограммовые бомбы и высаживать воздушные десанты. Что я – военный министр, что ли?! И какого черта отставлять первый вариант? Там все здорово было расписано.
– Поймите, – продолжал Бристо, – второй вариант как раз тем и хорош, что он, во всяком случае в глазах полиции, неосуществим. Действительно, откуда вам достать авиационные бомбы?
– Вот и я о том же говорю.
– Теперь представьте себе, что вы все же достали бомбы. Тогда против второго варианта полиция совершенно беспомощна. Ведь она его считает блефом и готовится к отражению операции по плану номер один.
– Ну?
– А это значит, что сорок миллионов перекочевали из банка в ваши сейфы.
Упоминание о сорока миллионах заставило Сколетти призадуматься. Он поскреб пятерней затылок, подвинул к себе телефон и набрал номер.
– Алло, Пит? Мне нужны две авиационные бомбы по тысяче килограммов. Сегодня к вечеру. Что? Ну ладно, позвони.
– Вот видите! – сказал Бристо. – Для синдиката Сколетти нет ничего невозможного.
– Ну, это мы посмотрим, когда у меня на складе будут бомбы. А что, если Пит их не достанет?
– На этот случай есть вариант номер три.

x x x

В машинном зале Вычислительного центра Главного полицейского управления было нестерпимо жарко. Стандартная миловидность операторш таяла под потоками горячего воздуха, поднимавшегося от машины. Сквозь разноцветные ручейки былой красоты, стекавшей с потом, проглядывало костлявое лицо Времени.
Рейч и Логан склонились над столом, усеянным обрывками бумажных лент.
– Ну, хорошо, – прохрипел Рейч, стараясь преодолеть шум, создаваемый пишущим устройством, допустим, что синдикату удалось достать парочку бомб, снятых с вооружения. Это маловероятно, но сейчас я готов согласиться и с такой гипотезой.
– Ага, видите, и вы…
– Подождите, Дэв! Я это говорю потому, что, по сравнению даже с этим вариантом, подкоп на расстоянии пятидесяти метров, да еще из здания, принадлежащего посольству иностранной державы, мне представляется форменной чушью.
– Почему?
– Да потому что, во‑первых, такой подкоп потребует уйму времени, во‑вторых, иностранное посольство. .. это уже верх идиотизма.
– Но посмотрите, – Логан развернул на столе план, – здание посольства наиболее выгодно расположено. Отсюда по кратчайшему расстоянию подкоп приводит прямо к помещению сейфов. Кроме того…
– Да кто же им позволит вести оттуда подкоп?! – перебил Рейч.
– Вот этот вопрос мы сейчас исследуем отдельно, – усмехнулся Логан. – У меня уже заготовлена программа.

x x x

– Хватит, сынок! – Сколетти снял ноги в носках с пульта и протянул их телохранителю, схватившему с пола ботинки. – Так мы только зря теряем время. Твой первый план меня вполне устраивает.
– Да, но мы с вами говорили о том, что он наиболее опасен. Действуя по этому плану, мы даем верный козырь полиции.
– Черта с два! Когда полиция ждет налета?
– Сегодня!
– А мы его устроим завтра.
– Папаша! – проникновенно сказал Бристо. У вас не голова, а счетная машина! Ведь это нам дает удвоенное количество вариантов!
– Так, – Логан расстегнул воротничок взмокшей сорочки, – вариант номер семь – это неожиданное возвращение к варианту номер один. О, черт! Послушайте, шеф, может быть, нам просто устроить засаду в банке?!
– Нельзя, Дэв. Мы должны воздерживаться от каких‑либо действий, могущих вызвать панику на бирже. Наше ходатайство разрешить засаду обязательно станет известно газетчикам, и тогда…
– Да… Пожалуй, вы правы, тем более, что вариант номер восемь дает перенос ограбления на завтра, а в этом случае… Да заткните вы ему глотку! Трезвонит уже полчаса!
Одна из девиц подошла к телефону.
– Это вас, – сказала она Рейчу, прикрыв трубку рукой.
– Скажите, что я занят.
– Оперативный дежурный. Говорит, что очень важно.
Рейч взял трубку.
– Алло! Да. Когда? Понятно… Нет, лучше мотоцикл… Сейчас.
Закончив разговор, шеф полиции долго и молча глядел на Логана. Когда он наконец заговорил, его голос был странно спокоен.
– А ведь вы были правы, Дэв.
– В чем именно?
– Десять минут тому назад ограбили Национальный банк.
Логан побледнел.
– Неужели Сколетти?..
– Думаю, что Сколетти целиком доверился такому же болвану, как вы. Нет, судя по всему, это дело рук Вонючки Симса. Я знаю его манеру действовать в одиночку, угрожая кольтом образца 1912 года и консервной банкой, насаженной на ручку от мясорубки.